ТЕХНОДРЕВ
Дальний Восток

Технологии, машины, оборудование и инструмент для лесозаготовки, биоэнергетики, деревообрабатывающей и мебельной промышленности
01 – 04 июня 2017 | + 7 (812) 320-96-94
г. Хабаровск, Арена «Ерофей»


Мероприятие завершено

Новости участников

13.03.2014

Евгений Савченко, ЭкоВуд: Лесовосстановление – экономически эффективный метод развития лесной отрасли

О применении концепции интенсивного лесопользования в России, о западных технология восстановления лесного фонда Интерактивному лесопромышленному порталу FORESTEC в эксклюзивном интервью рассказал Евгений Савченко, генеральный директор компании ООО «ЭкоВуд», дистрибьютора таких производителей техники, как Bracke Forest и Vimek.

– Евгений Юрьевич, расскажите, пожалуйста, о том, как Вы пришли в лесную промышленность, и как создавалась компания «Эковуд»?

– Лесом я начал заниматься в 2008 году, когда попал на работу в компанию John Deere. Там я был инженером систем автоматизации, и эта работа казалась мне очень интересной. Следующим местом работы для меня стала компания «Форест-Сервис». Она менее известна в России, но, тем не менее, во всем мире машины, которые они продают, пользуются большой популярностью. Непосредственно в «Форест-Сервис», я стал работать с оборудованием, которое уже теперь предлагает на рынке компания ООО «Эковуд». Это техника Bracke Forest – оборудование для рекультивации почвы и лесовосстановления. В дальнейшем наше сотрудничество с производителями агрегатов перешло в несколько другую плоскость. Так в 2010 году мы с деловым партнером  создали отдельную компанию, которая сейчас является дилером оборудования для ухода за лесом. Вот уже четвертый год мы занимаемся тем, что убеждаем российских лесопользователей обратить внимание на новые технологии, в таком затратном сегменте их деятельности, как лесовосстановление. На данный момент мы представляем две марки на рынке лесной техники: Bracke Forest и Vimek. В конце 2013 года обе компании были выкуплены Cranab Group, поэтому сейчас мы являемся представителями продукцию одного холдинга.

– Расскажите о концепции интенсивного лесопользования, которую Вы продвигаете в России?

– Концепция, которую мы продвигаем, сейчас действительно популярна во всем мире. Можно сказать, новое слово в политике лесного хозяйства  – это концепция интенсивного лесопользования.  Данное понятие пришло в Россию довольно давно. Уже несколько лет Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт лесного хозяйства проводит работы по обоснования этой концепции для компании «Илим».  Этот гигант на рынке лесной промышленности, по сути, и есть пионер этого движения в России. Концепция включает в себя не только непосредственно лесовосстановление, но и последующий уход.  Так, она подразумевает обработку леса, как огорода. То есть выращивание лесных культур, как культурных растений.

В нашей российской практике на данный момент, отдается очень много на волю природы. Лесовосстановление по-русски – это в основном содействие естественному лесовосстановлению. Подразумевается только необходимость вскрытия почвы, для того, чтобы семена попадали туда сами с оставляемых деревьев. Но этот метод, может быть, и действенный, но не эффективный.

Концепция интенсивного лесовосстановления – это, своего рода, огородничество. Возьмем, например, морковь. Если ее посеять на грядку – она вырастит, но ее будет очень много. Для того, чтобы морковь имела какую-либо коммерческую стоимость, она должна быть крупная. Для этого ее нужно проредить. В принципе, тоже самое происходит и с лесом. Если мы просто его посеем, то он, конечно, вырастет, но он не будет того качества, которое необходимо.

– Данная концепция – это западное изобретение. Какова причина того, что интенсивное лесопользование постепенно приходит и в Россию?

– Сейчас складывается такая ситуация в стране, что при большом количестве лесного фонда, доступных лесов для коммерческого освоения не так много. Что подразумевается под коммерческим освоением: это не только заготовка леса, но и его переработка. Основные гиганты лесной отрасли  – это предприятия, которые никуда невозможно сдвинуть. Они в основном градообразующие, вокруг них формируется инфраструктура. Если смотреть на них сквозь призму истории, то они созданы  в 60–70 года, и сейчас уже ресурсы вокруг этих предприятий очень сильно истощены. С каждым годом плечи вывозки возрастают, при этом увеличивается себестоимость и снижается экономический показатель работы таких предприятий. Собственно это и стало причиной, почему сейчас так много говорят об интенсивном лесопользовании.

Ведь эта концепция подразумевает возможность использования леса не только в его спелом возрасте (100 лет), а уже когда дерево достигло 20–40 лет. Определенный выход по древесине можно получать, когда лес еще достаточно молодой.  Для этого необходимо проводить несколько поэтапных рубок, при этом выполняя лесоводческую работу. За счет этого увеличивается качество древостоя, повышается его экономическая стоимость, вместе с тем есть возможность получать некий экономический эффект.

То есть концепция, о которой мы сейчас говорим, предлагает осуществлять две работы одновременно. Во-первых, выполнять лесоводческую функцию, уход за лесом, для того, чтобы в возрасте спелости запас древесины был как можно больше на гектаре. А во-вторых, получать при этом максимальный экономический эффект, ведь, выполняя эти рубки, мы получаем некий объем древесины, который можно использовать в коммерческих целях. Например, для производства пеллет. Получается двойной эффект.

– Если в подходе столько выгоды, почему же тогда этим не занимаются повсеместно?

– Одна из основных причин – это высокая стоимость работ. А чтобы выполнять их с прибылью на выходе, необходимо учиться технологии, использовать новые эффективные решения. Также, возможно, не все условия сложились. В нашей стране много газа, поэтому стоимость пеллет не такая высокая, как в Европе. Хотя есть тенденция производства древесных гранул, нацеленного на экспорт. А еще одно направление всей индустрии – это возможное переведение катальных и домохозяйств на потребление пеллет, что снизить зависимость от газа и его стоимости.

– Как Вы могли бы охарактеризовать состояние отрасли (ЛПК) на сегодняшний день в целом? Какие тенденции наблюдаются?

– Год начался конкретно для нас не плохо, несмотря на то, что сейчас происходит рублем. Интерес к нашей технике высокий. В этом смысле 2014 выгодно отличается от двух предыдущих годов. Всегда есть определенные риски, так как трудно сказать, как будет развиваться экономическая ситуация дальше. Мы импортируем технику, и, соответственно, рублевый эквивалент цены растет. Но при этом, я слышал такие комментарии от коллег, что компании, которые ориентированы на экспорт, в принципе находятся в нормальной ситуации, поскольку они экспортируют продукцию, за которую получаю бОльшую сумму денег. Есть определенная нервозность, но нельзя назвать ситуацию критической.

– Как компании реагируют на ваши предложения о внедрении новых технологий ухода за лесом?

– У клиентов есть определенный скепсис до момента начала эксплуатации. Как только они начинают пользоваться нашими агрегатами, то сразу осознают, что это именно то новое слово в лесовосстановлении, которое способно решетить все их проблемы.

Конечно, по началу, наши клиенты очень осторожны.  Но, тем не менее, есть и пионеры. В основном это мультинациональные компании с иностранным капиталом, у которых уже есть производство, допустим, в Скандинавии и опыт работы с подобной техникой. Например, компания «Сведвуд Тихвин», подразделение ИКЕА, эксплуатирует наши культиваторы Bracke Forest уже на протяжении 10 лет. В Тихвинском районе Ленинградской области есть участки 10 летнего возраста, на которых растет новый лес, посаженный при помощи нашего оборудования.

Также, довольно давно компания «Илим» присоединилась к такому опыту. Шесть лет назад ей был приобретен первый культиватор, и теперь они работают в каждом филиале (в Сибири и Архангельской области). Причем одна из наших машин, работающая в этой компании, бьет, можно сказать, мировые рекорды. В прошлом году одной машиной было обработано 2,5 тысяч гектаров. Специалисты компании утверждают, что сделали бы и больше, если бы у них не возникло технических проблем с базовым трактором и погода была бы благоприятнее.

– Считаете ли вы компанию «Эковуд» инноваторами в России?

– Шведская компания  Bracke Forest, дилерами которой мы являемся, по сути, – единственная в мире, которая производит установки именно для обработки почв в промышленных масштабах в течение сезона. Есть ряд производителей в Чехии, в Польше и Прибалтики, которые делают фермерские варианты. Они не пользуются спросом в России вследствие того, что они просто не подходят для наших условий. Поэтому, можно сказать с уверенность, что наши технологии и техника являются инновационными.

– Какие перспективы у предлагаемых вами технологий в России? 

–  Развитие таких технологий в России  –  это сложная задача. Проблема в первую очередь заключается в том, что есть определенные законодательные ограничения, на которые всегда приходится оглядываться.  Допустим, если говорить о проходных рубках, то здесь идет речь о максимальном проценте изъятия древесины. Чтобы это делать с лесоводческой и экономической точки зрения эффективно, процент изъятия должен быть доведен до 70. Если лесу 20–30 лет, его следует вырубить, допустим, на 70 % и оставшийся деревья покажут ту динамику роста, которая необходима. При этом наше законодательство ограничивает процент изъятия на уровне 25–30 %. Как эксперимент в некоторых регионах разрешают вырубать до 50%, но этого недостаточно. То есть не эффективно с лесоводческой и экономической точки зрения, так как такие рубки сами себя не окупают и не дают значимого эффекта. Надо понимать, что государство является собственником леса и задает свои правила игры.

Наглядно видно разницу, если сравнивать показатели. Например, у нас в России считается, если  запас леса составляет 200–250 кубов на гектар, то это очень хороший показатель. В то время как в Швеции или в Финляндии (в схожих с нами природных условиях) такой запас может достигать даже 1000 кубов. Здесь цифры говорят сами за себя. Вот эта та планка, та перспектива, к которой можно и нужно стремиться.

– Как Вы считаете, что мешает государству изменить подход к лесопользованию?

– Я думаю, ничего не мешает. На самом деле просто нужно разобраться тщательнее в данном вопросе.  Знаю, что последние годы много внимания уделяется лесной отрасли, но в основном это тема лесных пожаров. Основные трудности связанны с тем, что советская система, при которой лесовосстановлением и уходом за лесом занималось государство, разрушена. Сейчас это все переложено на плечи арендаторов, цель которых извлекать прибыль, а некоторые из них – и вовсе просто существовать.  Соответственно вся эта нагрузка дополнительная ложится на них, а им просто, может быть, это не по плечу.

Насколько мне известно, сейчас, государство хочет вернуть себе функции борьбы с пожарами. То есть происходят изменения в системе. Будут создаваться службы, выделяться деньги. Может быть, мы дождемся и того, что чиновники опять займутся лесовосстановлением и уходом за лесом. Например, 3 марта 2014 года, закон, разрешающий государственным структурам заниматься лесотехническими работами и осваивать деньги Госзаказа, был принят Государственной Думой в третьем чтении.

Все, что предпринимает наше государство – оно делает это в рамках экономической целесообразности. Поэтому, если чиновники увидят экономическую выгоду интенсивного лесовосстановления, если они даже не сами будут это делать, а разрешать заниматься этим арендаторам, то ситуация изменится. Какого-то принципиального препятствия я тут не вижу.

– Какие регионы для продвижения интенсивного лесопользования Вы считает перспективными?

– Нас сейчас интересует Дальний Восток. Мы едем в Хабаровск на выставку ТЕХНОДРЕВ Дальний Восток, чтобы узнать регион, компании, которые там работают и, в свою очередь, познакомить их с нашим оборудованием.

– Есть ли у Вашей компании определенная специфика работы?

–  Да, в первую очередь, это длительный процесс заключения сделок. Наши клиенты не быстро принимают решение о покупке техники. Поэтому мы делаем для потенциальных клиентов много подсчетов экономической эффективности, строим определенные экономические модели, проводим натурные демонстрации. Такие долгие переговоры обусловлены высокой стоимостью машин. Но их эффективность оправдывает высокую ценную. Так, например, 2,5 тысячи гектаров – это производительность машины. А объемы лесных участков у некоторых компаний могут начинаться от 200–500 гектаров. Купив однажды машину, можно, долгие годы, выполнять большие объемы работы и экономить массу денег.

Ко всему прочему, в ряде регионов у нас есть определенные сложности  с тем, что компании, готовые инвестировать в наше оборудование не могут получить поддержку в лице контролирующих органов (лесхозов, министерств) регионов. Эти организации не дают гарантий, что работы, выполненные с помощью наших агрегатов, будут зачтены. Эта ситуация сложилась скорее из-за нежелания некоторых лиц брать на себя ответственность и рисковать своим местом. Но рано или поздно, я уверен, такая тенденция будет переломлена. При этом в остальных регионах, где мы представлены, все очень довольны результатами.

Еще одна специфика нашей деятельности – это «сарафанное радио». К нам часто обращаются соседи компаний, которые уже стали нашими клиентами. Они просто оказываются рядом с работающими агрегатами, сначала пытаются понять, как это работает, потом слушаю отзывы и обращаются к нам.

– Сколько лет должны пройти, чтобы максимальное количество предприятий изменило свою позицию по вопросу лесовосстановления?

– Это уже происходит. За три с небольшим года, которые мы работаем, можно сказать, что прослеживается очень позитивная динамика. Тенденция очень хорошая.

ЭкоВуд http://лесовосстановление.рф

Источник: http://www.forestec.net/index/experts/experts_13.html

Интерактивный лесопромышленный портал FORESTEC

К списку новостей

Наверх